Menu

"Матрица". Часть 1: "Матрица" и "Нейромантик"

"Матрица" стала первым фантастическим фильмом, который стали изучать в вузах на семинарах по философии. Многомиллионный бюджет голливудского фильма впервые окупился не только количеством зрителей, но и повышением качества массовой культуры. О "Матрице" как философии написан уже не один десяток книг, в которых интеллектуалы вынесли из глубины аудиторий и библиотек на белый свет имена Бодрийяра и Декарта, МакЛюэна и Канта. Естественно проект "Фабрика смыслов" начать именно с "Матрицы". В первой части рассматривается самый очевидный источник, вдохновивший братьев Вачовски, - книга Уильяма Гибсона "Нейромантик".

Матрица: космос внутри

Закрыв последнюю страницу одной известной (анти)утопии, 1984-й стал датой рождения в культурном сознании новой фантазии, грозящей уже через считанные годы обрасти металлической плотью шлемов и охватить реальность тугой паутиной проводов.

Будто бы дождавшись полноты времён по Оруэллу, фантаст Уильям Гибсон открыл новому миру своего "Нейромантика", манящего завороженных свечением монитора первых пользователей ПК неизведанной далью инфопространства. Читатели одного из знаковых произведений киберпанка наверняка ставили себя на место "ковбоев" Гибсона – первооткрывателей цифрового мира. Для этих пионеров виртуальной реальности программный код был ключом, позволявшим овладеть информационными потоками планеты. За хаосом мира реальных коммуникаций, за скоплением проводов, добровольно подключенных к головам жителей планеты, скрывалась точная математическая модель – "сверкающие перекрестья логических взаимосвязей, раскинувшиеся в бесцветной и безграничной пустоте". Так оформилось понятие Матрицы – слово, ранее вызывавшее в уме технологический образ формочки для заливки, стало обозначать некую информационную схему в головах людей, упорядоченную коллективную галлюцинацию.

Популяризированное Маршаллом МакЛюэном понимание каждой новой технологии как расширения одного из органов чувств достигло в лице виртуальной реальности точки экстремума. Подключённые непосредственно к головному мозгу устройства не просто расширили коммуникационные возможности – они открыли сознанию такой дивный мир, безграничность которого просто ошеломляла. "Потоки данных, протекающие в пространстве разума, скопления и созвездия информации" – поистине космические метафоры Гибсона, казалось бы, расширяли открывшийся человеку мир до вселенских масштабов. Необъятность инфопространства усыпляла бдительность виртуального путешественника: так, космический первопроходец, изучающий новую звёздную систему, может, увлёкшись неземными красотами, забыть дорогу домой.

Обращение к "Нейромантику" – первый шаг в понимании того мира, который нарисовали перед зрителем создатели фильма "Матрица". Именно коммуникативно-информационный космос Уильяма Гибсона стал основой иллюзии в работе братьев Вачовски. Коллективная галлюцинация оказалась новым местом обитания для потерявшего ключи от реальности человечества.

Эволюция нового – от ковбоев к роботам

"Настоящие боссы, заправляющие бизнесом, должны быть более или менее нелюдьми". (У. Гибсон, "Нейромантик")

Любая новая вещь всегда имеет огромную дополнительную ценность, скрытую именно в новизне. Вспомните одно из первых своих знакомств с новым гаджетом – он представлялся целой вселенной, отражающей ко всему прочему вашу индивидуальность. Радость приобретения продлевалась радостью от открытия новых функций механизма, призванного сделать жизнь легче. Умножьте эту радость на тысячу – и вы получите восторг пользователя, с помощью гибсоновского симстима подключающегося к целому миру ярких и неизведанных ощущений, в разы превосходящих привычные для нас чувства. Таковы ощущения Нео, впервые прыгнувшего с небоскрёба.

В то же время ковбоев больше интересует возможность овладеть новым миром, покорить его, а не стать источником прибыли для коммерческих организаций, продающих двери в мир сбывшихся желаний. Сдерживание желаний плоти, "которая для ковбоев всегда была унижением", оказывается, не позволяет информационным первопроходцам "застрять" в мире Матрицы, а помогает как бы приглядывать за ней, подобно охраннику, что следит за посетителями супермаркета через камеру, временами входя с ними в прямой контакт. "И тогда можно было пускаться в виртуозное пространствование и скольжение, полностью отдавшись этому процессу, но в то же время отстранившись от него", – так описывает свои отношения с Матрицей ковбой Гибсона. Отрезок жизни Нео, показанный в "Матрице", – это путь, который проходит каждый ковбой, и уклонение от ударов и пуль в финальных схватках первой части трилогии – то самое виртуозное скольжение, о котором говорит писатель.

William GibsonВ "Нейромантике" Матрица предстаёт в большой степени коммерческим пространством, подобно тому, как мы сейчас воспринимаем бизнес-сектор ИТ. Корпорации Гибсона могущественны, они влияют на сам ход истории: "Будучи аналогом многоклеточных организмов, они достигли определенной степени бессмертия". В то же время человек в мире симстимов относительно свободен, так как может провести грань между реальностью (весьма зловещей, как и положено в киберпанке) и Матрицей. Фильм братьев Вачовски показывает будто бы следующий этап развития такого мира. Лишь зарождающийся у Гибсона искусственный разум становится единоличным властелином в "Матрице". Действуя как вирус у Гибсона, он покоряет себе систему – и в фильме таким вирусом уже оказываются единственные свободные от власти Матрицы люди.

Контуры мира

"Жизнь последнего человека — это жизнь физической безопасности и материального изобилия — именно то, что так любят обещать своему электорату западные политики. И это действительно «суть и цель» многотысячелетней истории человека на земле?" (Ф. Фукуяма)

Визуальный ряд "Матрицы", как и многих научно-фантастических фильмов, отличает отсутствие привычных для нас образов природы – реки, леса, парка, даже безжизненной пустыни. Этот мир близок человеку, большую часть своей жизни проводящему даже не в индустриальной городской среде, а в постиндустриальном мире офисно-компьютерного окружения. Недаром в качестве основного образа привычного мира Морфеус демонстрирует Нео картинку мегаполиса, будто взятую с почтовой открытки. Средоточие офисных зданий на фоне безоблачного неба – статичное изображение, говорящее о полной неизменности безопасного мира. Такой вот "конец истории" по Фукуяме… сменяющийся ужасной катастрофой и порабощением человечества машинами.

"Матрица" прямо не показывает, как происходило это порабощение, но представляет яркий пример победы машин – персонажа по имени Сайфер, который предпочёл "счастье неведения" свободе боли и борьбы. Стремление к комфорту, отказ от борьбы, будто говорят создатели фильма, ведёт нас на дорогу рабства. Так что война людей с бездушными роботами в фильме не ограничивается только механическими и техническими средствами – она ведётся и на территории человеческой души.

(Продолжение следует...)

back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"