Menu

Кино о Гражданской войне в Испании. Часть 2: "Кто мог подумать, что французы закроют границы. Их президент, Даладье – трус".

Вторая часть цикла посвящена отображению в кино той большой геополитической игры, которая разворачивалась в мире вокруг факта Гражданской войны в Испании.

Создатели кинофильмов о Гражданской войне в Испании не могли не обращаться к мировой повестке дня в конце 30-х годов, неминуемо формируя при этом положительные либо отрицательные образы государств, так или иначе влияющих на ход войны.

Надежда на Францию как цитадель европейской демократии и самого "естественного" союзника Республики – тот геополитический контекст, который чаще остальных появляется в фильмах о Гражданской войне. Слова, вынесенные в заголовок, сказаны в фильме "Жена анархиста" (2008) республиканцем, вернувшемся с фронта в Мадрид после очередного поражения. Но эти слова – скорее исключение, чем доминирующее мнение. Даже когда Франция, реализуя политику "невмешательства", закрыла границу, чем крайне усложнила положение Республики, отношение к ней как к союзнику, который просто не может допустить поражения демократии, в фильмах в целом не поменялось. Рассуждения в духе "вот-вот граница будет открыта", "во Франции знают, что Франко скоро проиграет", "может, они ещё вмешаются" появляются во множестве художественных киноработ: "Велосипеды только для лета", "Луна волков", "Хребет дьявола" и др. Даже в "Лабиринте фавна", где действия происходят в 1944 году, группа партизан продолжает надеяться на вмешательство Франции и других союзников в положение дел в Испании.

Фактически же Республика получает настоящий удар от французского правительства – закрытие границы (несмотря на огромное количество французов-добровольцев), который позже будет дополнен Мюнхенским соглашением с Гитлером, созданием концлагеря (в "Солдатах Саламины" он прямо называется лагерем смерти) на французском пляже для отступающих республиканцев и признанием правительства Франко за месяц (!) до фашистского парада победы в Мадриде.

Хуан Негрин: кадр из фильма "La Guerra Civil Espanola"Взвешенная оценка геополитической ситуации дана в наиболее фундаментальной из всех документальных работ – шестисерийной телевизионной "La Guerra Civil Espanola" (1983). Республиканское правительство, эвакуированное в Валенсию, с 1937 года возглавлял социал-демократ Хуан Негрин. Преданный, как свидетельствует документальная работа, идеалам демократии, Негрин сделал основную ставку именно на Францию и Британию, но не мог не сотрудничать с Советским Союзом, учитывая преобладание сильных левых настроений в республиканском лагере и реальную помощь, приходившую из СССР. После закрытия французской границы уверенность в правильности этой ставки у многих пошатнулась. Но вера Негрина в торжество европейской демократии оставалась неизменной. Приведем цитату из заключительной серии фильма, рассказывающей о последних месяцах Республики: "Негрин был в ужасе от разрушений, но также он был полон решимости бороться за демократическое будущее для Испании. Если не удастся добиться почётного мира, считал Негрин, он готов был продолжить войну в надежде, что на фоне разразившегося в Европе кризиса европейские страны обратят внимание на борьбу фашизма с демократией в Испании".

Хуан Негрин (слева) и Манузль Асанья (справа): кадр из фильма "Эбро. Из колыбели в битву"Речь идёт о кризисе 1938 года вокруг Чехословакии, от которой соседние государства, прежде всего, гитлеровская Германия, пытались оторвать себе куски территории. Этот кризис, наряду с горечью осознания братоубийственного характера Гражданской войны, определяет смысловую составляющую сюжета художественного телефильма "Эбро: из колыбели в битву" (2016). Битва на реке Эбро летом и осенью 1938 года стала крупнейшим сражением не только Гражданской войны в Испании, а и крупнейшим сражением в период между двумя мировыми войнами, то есть сама битва могла бы стать материалом для хорошего героического блокбастера. Тем не менее приписка "из колыбели в битву", намекающая на прошедшую в Республике весной 1938 года мобилизацию среди групп населения разных возрастов, в том числе юношей 17-18 лет, а также упомянутый акцент на братоубийственном характере войны, превращают фильм в грустную драму, которая не слишком изобилует сценами с передовой, а сам центр исторического процесса переносится из окопов в правительственные кабинеты. В их напряжённой тишине президент Мануэль Асанья будет сетовать на тяжёлое положение Республики, а премьер-министр Негрин – отчаянно искать выход, решаясь предпринять мощное контрнаступление на Эбро в надежде получить козырь в переговорах с британцами.

Пожалуй, главное стремление Республики в 1938 году – желание Испании мира на достойных для себя условиях – создатели фильма уловили и показали очень точно. Логика действий Негрина также представлена замечательно. Премьер-министр предвидел скорое начало мировой войны. По его мысли, спусковым крючком должен был стать чехословацкий кризис – последняя капля, которая переполнит чашу терпения Великобритании и Франции по отношению к аппетитам Гитлера. "Тогда наши враги станут и их врагами, и всё пойдёт успешно", – убеждает в фильме Негрин президента страны, имея в виду под врагами мятежника Франко и фашистские режимы в Италии и Германии. Успех контрнаступления на Эбро помог бы укрепить международные позиции Республики и выиграть несколько месяцев, как раз к началу Второй мировой.

Асанья в фильме придерживается исключительно оборонительной стратегии для Республики и не соглашается с Негрином. Симпатии создателей фильма, очевидно, на стороне Асаньи, что в целом соответствует сложившемуся в 10-ые годы в испанском кино тренду смотреть на политику Республики несколько со стороны, оценивая её критически. Позиция Асаньи здесь очень выгодна – он не имеет решающего слова в стране и в то же время занимает высокую должность, позволяющую ему делать авторитетные замечания правительству.

Начало контрнаступления  - переправа республиканцев через Эбро: кадр из фильма "Эбро. Из колыбели в битву"Тем не менее и Асанью, и Негрина объединяет понимание необходимости прекращения Британией и Францией позорной политики невмешательства, развязывающей руки Гитлеру ещё и на Пиренеях. Встреча лидеров Республики с британским послом демонстрирует зрителю в первую очередь нежелание Великобритании победы Республики на том основании, что в Республике во власти есть коммунисты (а у Франко, подразумевается, коммунистов нет). Таким образом, Великобритания в этом фильме так или иначе отдаёт предпочтение фашистам. В конце фильма поступает новость о Мюнхенском сговоре и начинается отступление республиканцев с Эбро. Но завершается картина словами надежды, которая, по словам Асаньи, ещё остаётся у Республики. А переводчица Асаньи пишет простому солдату обнадёживающее письмо, уверяя его, что будущее именно за Республикой и всеми теми солдатами, которые противостоят фашизму.

Следует сказать, что на государственном уровне Мадрид был поддержан лишь СССР и Мексикой, отправлявшими воюющей за демократию стороне оружие, гуманитарную помощь, инструкторов. Но уже в 1938 году, по словам создателей фильма "La Guerra Civil Espanola" (1983), "советские лидеры были вынуждены изменить тактику. Мюнхенский пакт разрушил план Сталина по созданию антифашистского альянса Советского Союза с Францией и Англией с целью не допустить экспансии Германии и Италии. Сталин оказался в изоляции… Изменение тактики Сталина состояло в сокращении выделяемой помощи для республиканской Испании. Доставлять оружие и боеприпасы из России становилось всё труднее: Республика оказалась в блокаде".

Антифашистская демонстрация в США в середине 30-х годов: кадр из фильма "The Good Fight"Создатели документальной картины "The Good Fight" (1984), рассказывающей об американских интербригадах, в отличие от испанских коллег, не ограничиваются сухим изложением фактов, а дают жёсткую оценку политики демократических стран в отношении Республики: "Впервые в истории США отказались продавать оружие законно избранному правительству. Единственными источниками военной помощи для Республики оставались Советский Союз и Мексика. Лидеры Европы и Америки выбрали политику нейтралитета, что означало неявную поддержку Франко. Они боялись отпугнуть уставших от войны избирателей, боялись, что либеральное правительство и Испания станут коммунистическими и боялись противостояния с Гитлером".

Кадр из фильма "Испанцы"Отношение к СССР в фильмах об испанской войне также сложно назвать однозначным. Так, образ советских добровольцев никак не выделяется на фоне добровольцев из других стран: в фильме "По ком звонит колокол" (1943) доброволец-подрывник Кашкин упомянут как герой, совершивший подвиг ради общего интернационального дела. А вот образ советского правительства, затрагиваемый преимущественно в фильмах об анархистах, подаётся в негативном авторитарном ключе – так, в "Земле и свободе" (1995) Кена Лоуча слово "сталинист" употребляется как ругательство. Образ России как "чужого" союзника показан в военной драме "Испанцы" (2010), повествующей о судьбах детей из приюта, которых увозят от бомбёжек Франко в Ленинград. Через время уже подросших ребят ожидает новая война, от которой приходится бежать в Поволжье, а потом – на Урал. "Испанцев" можно точно описать единственным словом "чужбина" – именно это ощущение накрывает зрителя образами бескрайних заснеженных степей, лютых морозов, не всегда приветливых местных жителей и трагедий, которые переживает группа беженцев вдали от дома. В мелодраме "Герника" (2016) образ раздвоенной России ещё более усилен – с одной стороны, режиссёр показывает больницу на территории республиканцев, полностью содержащуюся Советским Союзом. С другой стороны, всё те же сталинисты (представляющие именно государство) в фильме активно занимаются поисками "врагов революции" и, вообще, контролируют всех подряд, не давая свободно вздохнуть ни местным, ни заезжей американской прессе. Как эти две стороны СССР сочетаются в итоговом образе союзника, остаётся непонятно, что придаёт "Гернике" лёгкий шизофренический оттенок.

При таком двойственном отношении к союзникам отношение к врагам демократической Испании – мятежникам во главе с Мола и Франко, Италии Муссолини и Германии Гитлера – в кинематографе очень и очень однозначное. Более того, создатели фильмов даже не пытаются проводить никакой дифференциации в образах этих, скажем так, "трёх злодеев". По сути, чрезмерное очернение одной из трёх сторон автоматически вызывало бы обеление других, в то время как в трагедии Герники, например, сложно выделить какую-то главную виновную сторону. Так, полковник Вольфрам фон Рихтгофен (Германия) был основным стратегом фашистов в военной операции на севере страны, новейшие итальянские бомбардировщики "Савойя 79" принимали активнейшее участие в бомбёжке Герники, а франкисты обеспечивали тыл и последующую зачистку территории. Какая из трёх сторон более виновна в бомбёжке мирного городка, вопрос, естественно, риторический. Подробнейшая хроника трагедии Герники приводится в немецкой документальной картине "Герника. История" (2007). Об участии каждой из трёх сторон в организации этой бомбардировки упоминается и в художественной работе "Герника" (2016).

Кадр из фильма "Ай Кармела"Яркий образ единства Испании Франко, Италии Муссолини и Третьего Рейха иронично проиллюстрирован в трагикомедии "Ай Кармела" (1990). Случайно забредшие на территорию фашистов артисты-республиканцы вынуждены дать представление с программой, прославляющей "новую Испанию" Франко. Итальянский лейтенант, "в мирной жизни известный театральный режиссёр", пытаясь проявить свои профессиональные способности и на фронте, организует "художественно-патриотическое представление" для солдат трёх армий. Представляя себе роль "новых" стран как объединённого "христианского Запада", он украшает сцену тремя огромными вертикальными флагами государств, ведущих "освободительный крестовый поход". Флаги одинакового размера, примерно одинаковое число солдат-зрителей от каждой армии, одинаково напыщенное поведение солдат, отдающих фашистский салют каждый с именем своего национального лидера на устах, – подобные детали явно входили в замысел режиссёра. Так Карлос Саура в нестандартно жёстком для себя фильме яснее выражал образ врага демократии – фашизма, который своей упрощённой милитаристской матрицей затмевает подлинные национальные особенности Испании, Италии и Германии. Подробнее разобраться в феномене фашизма 30-х годов XX века могут помочь другие кинокартины, о чём пойдёт речь в следующей части.

(Продолжение следует...)

back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"