Menu

"Матрица". Часть 4: Христианские смыслы сиквелов "Матрицы"

Вторая и третья часть "Матрицы", очевидно, отличаются от первой. Первый фильм подобен постановке задачи – освободить человечество от власти Матрицы, а второй и третий дают решение этой задачи. Прохладное отношение части аудитории к сиквелам в этом смысле обусловлено в первую очередь неприятием предложенного создателями фильма решения. Возможно, эта часть аудитории – просто часть Матрицы))

На основании увиденного в первом фильме самый простой путь освобождения видится в победе над машинами, после чего, вероятно, пелена спадёт с глаз обывателей и офисных работников и они, довольные свободой, с радостью отправятся жить в место, где никогда не светит солнце)) Этой позиции прямой борьбы в фильме придерживается командир Лок, обеспечивающий оборону Сиона. Очевидно, задача не так проста, о чём и предупреждает Морфеус в обучающей программе: "Пока эти люди – часть системы, они все – наши враги". Человек под властью машин наряду с машиной оказывается врагом свободному человеку.

Матрица в фильме представлена высокотехнологичной средой мегаполиса. Эта среда, многим кажущаяся комфортным и приятным местом, в фильме всегда опасна и враждебна, так как в Матрице никому доверять нельзя. В противовес этому подземелья Сиона представлены местом доверия. Особенно показателен продемонстрированный во втором фильме праздник, завершающийся танцем. В этой массовой сцене есть что-то глубоко человеческое, не свойственное машинам, будто создатели фильма стараются нащупать то, чем человек (живое) отличается от машины (неживого). Машины не танцуют – для них это лишнее и нерациональное занятие, отбирающее энергию. При попытке точнее сформулировать суть борьбы в "Матрице" получается, что задача защиты человечества – это задача защиты человеческого в человеке. Таким образом, главный вопрос сиквелов "Матрицы" – это вопрос не только свободы или любви, а охватывающий их вопрос антропологии. Чтобы понять, что защищает Нео, надо понять представление создателей фильма о сущности человека. Антропологическую нить можно уловить в каждой крупной сцене второго и третьего фильмов.

Без антропологической тематики расширение мира Матрицы в сиквелах с добавлением новых героев – Меровингиана, Архитектора – кажется не вполне обоснованным. Тем не менее, всех враждебных человечеству персонажей объединяет их попытка объяснить для себя, что же такое человек. Меровингиан предполагает, что мир людей укладывается в простую схему "причина-следствие", поэтому побеждает тот, кто владеет информацией о причинах. Он отрицает свободный выбор человека, его свободную волю. В схватке с Нео он терпит поражение – тем самым создатели фильма показывают, что теория Меровингиана неверна. Незнание Нео причин не сделало его рабом следствий и не привело к поражению в деле освобождения Мастера Ключей из плена Меровингиана.

Архитектор в беседе с Нео признаётся, что Матрица несовершенна – и это несовершенство обусловлено как раз тем, что существуют такие люди, как Нео, – не укладывающиеся в строчки уравнений, не играющие по предлагаемым им правилам. Другими словами, Архитектор понимает, что человеку присущ свободный выбор, но он пытается взять данное качество под свой контроль. Для этого был придуман статус Избранного, понимаемый Архитектором и населением Сиона совершенно по-разному. С одной стороны Нео – "аномалия", готовая, в частности, проявлять свой свободный выбор, чем создаётся опасность для стабильной работы Матрицы. С другой стороны ролью Избранного он ставится в такие условия, когда становится кнопкой перезагрузки Матрицы, предотвращающей системный сбой. Свобода – лишь одна сторона "аномалии". Второй стороной является любовь, которую Нео испытывает к Тринити. Выбор Нео двери к спасению Тринити после беседы с Архитектором оказывается в итоге правильным, что позволяет сделать определённый вывод о природе человека. Человек, согласно "Матрице", – любящее и свободное существо, причём любовь к конкретному человеку даёт чуть ли не абсолютную свободу.

Таким образом, Меровингиан и Архитектор недооценили сложность человека. Более прозорливой оказывается Пифия, которая, пытаясь мыслить чисто человеческими категориями веры и любви, оказывается в итоге права.

За многочисленными экшн-сценами можно этого и не заметить, но каждый из трёх фильмов содержит сцену, которую можно объяснить только чудом любви. Это спасение Нео поцелуем Тринити в первом фильме, спасение падающей с высотки Тринити во втором фильме и её последующее исцеление, победа Нео в схватке со Смитом в третьем фильме. Каждая из данных сцен никак не обусловлена предыдущим развитием событий – это своего рода выход Нео и Тринити на более высокий уровень свободы от ограничений физического мира. И такой выход даёт именно любовь. Подобное видение мира созвучно именно христианству, ставящему, в отличие от других религий, любовь выше всех остальных добродетелей.

Первые два чуда объясняются любовью Нео и Тринити, третье – любовью Нео к человечеству. Финальная схватка со Смитом по логике событий не должна была закончиться победой Нео – слишком уж неравны их силы. Нео действительно проигрывает подобно распятому Христу, но входя в мир Смита – этот однообразный ад, разрушает его изнутри. В данной сцене разрушения мира Смита легко увидеть изображение Креста. В конце фильма Пифия намекает на то, что Нео не умер, а находится за пределами видимого мира, как вознесшийся на небо Христос.

Очевидно, что Смит представлен средоточием зла, этакий дьявол Матрицы. Особо можно отметить его ненависть к людям и ту важную особенность, что устроив бунт против своего создателя, он приобрёл свободу, которая, как он сам признаётся, оказалась ужасным бременем для него. Потеряв послушание и не имея любви, он потратил всю свободу на разрушение мира вокруг себя с целью получить абсолютную власть. Свобода без любви бессмысленна и даже разрушительна, показывают на примере Смита создатели фильма.

В заключение стоит заметить, что цитаты из Евангелия можно обнаружить в третьем фильме. Пифия нетерпеливо обращается к Смиту: "Делай, что задумал". Здесь очевидная отсылка на слова Христа Иуде: "Что делаешь, делай скорее" (Ин. 13:27). После победы Нео над Смитом создатель Смита произносит слово, сказанное Христом перед смертью: "Свершилось" (Ин. 19:30).

back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"