Menu

Кино о Гражданской войне в Испании. Часть 5: Они убили Лорку

Пятая часть цикла рассказывает о том, какое место отводится проблеме культуры в фильмах о Гражданской войне в Испании.

Памятник Федерико Гарсиа Лорке в ГранадеФедерико Гарсиа Лорка был убит в своей родной Гранаде – городе, где его богатую семью прекрасно знали и уважали. Хосе Антонио высоко ценил поэзию Лорки, а последние дни перед арестом поэт провёл в доме своего друга-фалангиста. В то же время поэт и драматург симпатизировал левым и демократическим идеям – этого человека не зря сейчас называют символом объединения левых и правых. О судьбе Лорки в подробностях рассказывает шестисерийный телевизионный фильм "Лорка. Смерть поэта" (1987-1988). Хотя последние дни жизни Федерико окутаны тайной – до сих пор в сводках новостей всплывают некоторые новые подробности о событиях – в фильме показан наиболее прямой и лишённый домыслов взгляд на то, как убивали поэта. В последней серии "Смерть" друг-фалангист писателя из "старорубашечников" (тех, которые пришли в Фалангу задолго до переворота) – Пепе – пытается выяснить причины ареста. Вначале его начальник Вальдес ссылается на необходимую процедуру – пришёл донос, и он как чиновник обязан следовать инструкции и совершить арест. Но после того как Пепе приносит распоряжение из военной комендатуры об освобождении друга, Вальдес отказывается выполнять приказ. Моя главная цель – заявляет он – выиграть войну. Здесь опять всё сводится к печальному образу "новых римлян", показанному в третьей части цикла. Законность и фашизм оказываются всегда на разных берегах. Но главный вопрос, на который стоит поискать ответ, – почему культура и фашизм также оказываются на разных берегах и при слове "культура" кое-кому хочется схватиться за револьвер?

На правду всегда находится ложь. На правду о бомбёжках Герники франкистская пропаганда заявила о том, что баски сами разрушили свой город. Пропаганда вызывает контр-пропаганду, новости вызывают контр-новости, а на войска всегда можно найти контр-войска. Но можно ли найти контр-талант? Где Франко найти художника, который бы ответил "Гернике" Пикассо? И какой поэт-фалангист смог бы дать достойный ответ следующим строкам:

…Из камня и надежды

могильный холм ему сложите, братья,

в Альгамбре, чтобы плакали фонтаны,

над ним роняя горестные пряди,

и говорили вечно: «Преступленье

в Гранаде свершено – в его Гранаде!»

Это строки из стихотворения Антонио Мачадо на смерть Лорки.

Кадр из фильма "Лорка. Смерть поэта"Можно предположить, что поэты и художники переводят радость и печаль этого мира в некую сферу, где становится невозможной война – смысл жизни "новых римлян". Война в культуре невозможна – возможна только война с культурой. Если Антонио Мачадо в последние годы жизни стал певцом Республики, то в творчестве Лорки, кроме "Романса об испанской жандармерии", вообще сложно найти что-то о политике. В "Лорке. Смерть поэта" в тексте доноса из творчества Лорки упомянуты только этот "Романс…" да "нарушающая приличия" пьеса "Йерма". Большая же часть обвинений – в общественной деятельности поэта, которая сводилась в основном к членству в ряде "антииспанских" организаций и подписям за антифашистские, прокоммунистические и антиимпериалистические манифесты. Тем не менее, всё творчество Лорки оказалось до смерти Франко под запретом.

В глубинах зелёного неба

зелёной звезды мерцанье.

Как быть, чтоб любовь не погибла?

И что с нею станет?

Эти строки о любви также оказались под запретом – они странным образом стали свидетелями преступления в Гранаде, о котором необходимо было забыть. В 40-х часть Фаланги выступала за отмену запрета на творчество Лорки, вдохновлявшего Хосе Антонио, но вряд ли кто-то из них требовал отмены цензуры на публикацию Мачадо или Декарта (!).

В романе "Солдаты Саламины" Серкас для деятельности фалангистов употребляет выражение "политическое воплощение поэзии". Будет ли правильным сказать, что фалангисты хотели подогнать под реальность определённый вид сентиментальной поэзии (рисующей некоторый выдуманный мир), в то время как попавшие под запрет поэты отражали в стихах боль реальности? Ответ на этот вопрос требует специального исследования. Но однозначно можно утверждать, что тяга к войне у ряда правых поэтов оказалась сильнее любви к искусству – иначе не возникла бы сама Фаланга. Деятельность по воплощению поэзии выдуманного мира привела к зачистке всего поля испанской литературы. Парадоксальным образом вместо времени героев и поэтов после войны фалангистов встретил мрачный и крайне скупой на культурные достижения период, прошедший только со сменой поколений.

О культурной бесплодности фашистов говорит и кинематограф. В фильме "Ай Кармела" итальянскому легионеру принадлежит "патриотическое стихотворение": "…скоро мы Мадрид захватим, Франко с нами – к бою, к бою!" Ещё более яркий пример – отец Марисы из фильма "Карандаш плотника", сторонник Франко. Будучи поклонником поэзии, он любит декламировать собственные сонеты перед гостями, в то время как его дочь прекрасно понимает, что эти сонеты он берёт из книг классиков в своей библиотеке.

Антонио МачадоПоэтом номер 1 в Республике был Антонио Мачадо. Его стихотворения читают герои фильмов "Ай Кармела", "Бабочкин язык" и "Слепые подсолнухи". В последнем профессор литературы, вынужденный прятаться от новых властей, зачитывает сыну стихотворение из книги Мачадо с подписью автора:

Прочь от любви, простой и скучной разом,

не знающей порыва, риска, муки,

что требует залога и поруки,

хотя в любви безумье – высший разум.

Кто прячет грудь от мальчика слепого,

тот пламя жизни оскорбляет яро,

надеясь от придуманного жара

найти в золе следы огня живого.

Но нет огня, пред ним одна зола,

и он поймёт: нелепая мечта –

плод с ветки, что вовеки не цвела.

Ключом он чёрным отомкнет врата

в свое былое. Тусклы зеркала,

остыло ложе, в сердце – пустота.

Интересный эпизод есть в фильме "Мул" (2013). В повозке едут десяток человек. Чтобы скоротать дорогу, пожилой крестьянин предлагает послушать стихотворения собственного сочинения, написанные, как он говорит, во славу национального движения:

Все эти деньги – они ваши,

Ваш капитал.

Нет права им обладать,

Если нет желания работать.

Мигель де Унамуно в день своей последней речиУ фашистов не нашлось не только контр-талантов, но и контр-философии. В документальном фильме "Умереть в Мадриде" (1963) рассказывается о следующем эпизоде. Октябрь 1936 года. В честь празднования Дня Колумба в университет в Саламанке прибыл командующий Иностранным легионом генерал Мильян Астрай, называвший своих подчинённых "женихами смерти" (весьма согласуется с теорией Санчеса Масаса). Генерала встречали не только фашистским салютом, но и лозунгом "Да здравствует смерть!" Крупнейший мыслитель Испании, ректор университета Мигель де Унамуно (1864 – 1936), услышав во дворе своего заведения такой лозунг, не смог не отреагировать на него обличающей речью. Вот выдержка из неё: "Бывают обстоятельства, когда молчание является ложью. Я только что услышал омерзительный крик, смысл которого: "Да здравствует смерть!" Этот парадокс для меня звучит дико и примитивно. Генерал Мильян Астрай – инвалид… К сожалению, в Испании сегодня много инвалидов… Вы. Вы победите, потому что имеете больше грубой силы, чем необходимо, но вы никого не убедите… Чтобы убеждать, вам необходимо то, чего у вас нет – причину и оправдание для своей борьбы. Я полагаю, что думать в Испании – бесполезное занятие. Я закончил". Это была последняя речь Унамуно в университете. Философ и писатель скончался спустя два месяца, находясь в своём доме, окружённом полицией.

Кадр из фильма "Карандаш плотника"Отношения между культурой и фашизмом доведены до накалённого противостояния между белым и чёрным в романе "Карандаш плотника" Мануэля Риваса. Этот роман близок к жанру "магического реализма", поэтому его экранизация "Карандаш плотника" (2003), хоть и является весьма удачной, но неизбежно оказывается беднее оригинала. Главный герой фильма – доктор Даниэль да Барка, убеждённый республиканец. Акцент в фильме сделан на яркой личности доктора и на его отношениях с возлюбленной Марисой. В то же время главным героем книги скорее является гвардеец Эрбаль, жизнь которого оказалась неразрывно связана с да Баркой благодаря необходимости охранять арестанта в многочисленных тюрьмах и ссылках. Тот самый карандаш, принадлежавший плотнику-революционеру, позже перешёл к ещё одному плотнику-анархисту, затем – к одному столяру-синдикалисту и, наконец, оказался в руках художника-агитатора, попавшего в одну тюрьму с да Баркой. Эрбаль расстреливает художника, забирает его карандаш, после чего (в фильме нет этого ключевого для рассмотрения темы момента) художник приходит к Эрбалю в моменты ночного дежурства и беседует с гвардейцем, рассказывая ему о живописи и культуре. Другой невидимый посетитель Эрбаля – Железный Человек – в противовес художнику олицетворяет фашизм. Он смеётся над "слабостями" Эрбаля, его интересу к культуре и нашёптывает работнику тюрьмы, как можно ухудшить положение да Барки. В то же время художник даёт противоположные советы в отношении доктора. В фильме видно, как Эрбаль то делает послабления Даниэлю и Марисе, то, напротив, доносит на доктора, но причина такого поведения, раскрываемая в романе, остаётся для зрителя местом для догадок.

(Продолжение следует...)

back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"