Menu

"Счастливый Лазарь" Аличе Рорвахер

"Этот фильм не требует от зрителей стать на место Лазаря или посмотреть на мир его глазами. Фильм о нашей способности видеть таких людей, как Лазарь. Картина не о том, как Лазарь смотрит на мир, а о том, как мир смотрит на Лазаря" (Аличе Рорвахер о целях фильма "Счастливый Лазарь")

История главного героя фильма – простодушного крестьянского паренька Лазаря из отсутствующей на большинстве карт деревеньки Инвиолаты где-то в Италии – разбита в картине на две части: физическую, с тяжёлым мужицким трудом, и метафизическую, в которой вечно молодой Лазарь является спустя десятилетия своим бывшим односельчанам. Конечно, Лазарь – это евангельский персонаж, жизнь до которого до и после его воскрешения Христом могут формально напоминать историю, рассказанную в фильме. Есть ещё другой персонаж из притчи о богаче и Лазаре, и в фильме также присутствует богач – сын маркизы. Но режиссёр Аличе Рорвахер признаётся, что первоначальной линией при создании картины была общественно-политическая, а уже после развития истории с Лазарем фильм приобрёл своё метафизическое звучание. "Самым первым вдохновением для фильма была статья, совсем маленькая газетная вырезка, которую я прочитала, ещё когда училась в старших классах", – рассказывает режиссёр, имея в виду положенную в основу сюжета историю о крестьянах, которые в 80-х годах XX века находились фактически в рабском состоянии, будучи привязанными к своему помещику и даже не подозревающими, что времена принудительного труда вроде как остались в прошлом. "Мы рассказываем об этом небольшом событии в итальянской истории и при этом придаём ему большее значение, – рассказывает Рорвахер об акценте, сделанном в фильме на той давней истории. – Это событие подобно любому маленькому событию, о котором вы прочитали и забыли уже на следующий день, о людях, пользующихся привилегиями, которые используют преимущества своего положения для эксплуатации других. Маркиза де Луна – очень распространённый персонаж среди тех, кто часто использует свою власть для эксплуатации других. Это глобальная проблема. Так что исходным пунктом было создание политической истории, но появился Лазарь, и фильм изменился, получив своё нерелигиозное/религиозное измерение".

Когда Лазарь после долгих лет находит Антонию и кое-кого ещё из Инвиолаты, те живут в городе все вместе в какой-то постройке, напоминающей сторожку. Живут совсем рядом с железной дорогой, символически подчёркивающей их новое положение как обочину общественной жизни. На полочке за католическими изображениями у них хранится вырезка из газеты, повествующая об их истории. Высокопарное название "Великое мошенничество" и громкие слова об обвинении маркизы де Луны в "порабощении" 54 крестьян, включая "детей", скрывают ключевую фразу о поданной заявке на компенсацию для крестьян. Какую же компенсацию им предоставили, если они оказались в положении, едва ли лучшем, чем в Инвиолате? Как видим, Рорвахер очень тонко, через бытовые детали и при этом без всякого осуждения из уст кого бы то ни было актуализирует тему несовершенства современного общества и государства: "Для меня очень важно рассказывать о вещах, оставленных в прошлом, но не решённых, – поясняет режиссёр. – Мой взгляд в прошлое – это не ностальгия и не что-то малосодержательное. Это не что-то ушедшее и потому потерянное нами. Это что-то, для чего не было найдено решения".

Для людей из Инвиолаты не было найдено решения, несмотря на то, что они внезапно оказались перенесены буквально на несколько общественно-политических формаций вперёд – как выражается Рорвахер, из феодализма в мир после конца света (любопытное видение современности!): "…мы хотели поговорить о конце мира, феодального мира. Нам хотелось изобразить смену общественно-исторического времени непохожим на него временем пост-апокалиптической эры. Всё это было украшено и освещено прибытием Лазаря – персонажа, чья важность возрастает по мере развития сюжета". Что же, смена строя по Рорвахер не приводит к улучшению жизни самых обездоленных, или мы уже оказались живущими в эпоху (нужное подчеркнуть) нового феодализма, пост-апокалипсиса, конца истории?

Ответ на этот вопрос поможет дать Лазарь – персонаж, над которым уже не властно время, стоящий и над феодализмом, и над чем-то, в чём мы живём сейчас. Во-первых, откуда вообще взялось это символичное библейское имя? Появилось оно, конечно, из Библии, будучи отражённым в итальянской культуре в виде поговорок. Режиссёр поясняет происхождение названия: "Это не "счастлив, как Лазарь" [англоязычный перевод названия фильма], но "счастливый Лазарь". Так говорят, когда видят кого-то, кто беден и кому нечего терять. Например, вы видите бездомного, который поёт песню и счастлив, и говорите: "О, гляди, счастливый Лазарь".

Часто ли вы лично пели весёлые песни в подобных обстоятельствах? Вот поэтому вам и сложно поставить себя на место Лазаря, вот поэтому, собственно, и был выбран такой главный герой – константа, не зависящая от окружающего мира. Поясняет Аличе Рорвахер: "Вы не можете отождествить себя с Лазарем. Вы смотрите на него так, как ребёнок смотрит на мир взрослых – без возможности распознать его… Это когда вы уже взрослеете, вы отождествляете себя с кем-то. Идея была в том, чтобы поставить зрителей на место ребёнка". Здесь Рорвахер проводит разделение между миром спокойной невинности и миром бурных перемен, захватывающих вас с возрастом. Понятно, что второй мир – это наша цивилизация. А в первом мире живут дети и те, кто смог преодолеть притяжение времени – праведники, святые, простецы. Там же находится и Лазарь. "В фильме он не глупый, – поясняет режиссёр положение Лазаря в этом первом мире, – в смысле, не простачок, но и не святой, а находится где-то посередине на очень тонкой грани". Когда Рорвахер говорит, что ставит зрителей на место детей, она имеет в виду, что нам, погружённым в цивилизацию, не понять мир Лазаря, что между грехом и праведностью, между временем и вечностью есть абсолютное различие. Поэтому, чтобы Лазарь смог преодолеть власть времени, он должен казаться нам ненормальным. Рассказывает Рорвахер: "Мы думали о персонаже, который настолько невинен, что это доходит до нелепости. Он чист до совершенно революционных пределов; он сама доброта. Он не обычный персонаж из тех, кого мы привыкли видеть в фильмах. Он не меняется, он не становится хорошим, он хороший с самого начала и до конца. Даже в изменяющемся мире он не может измениться, он от самого начала и навечно остаётся тем же".

Далее режиссёр подробнее рассказывает о том смысле, который она вкладывает в слово "доброта" применительно к Лазарю: "Лазарь – крестьянин, мужчина, личность, которая может печалиться или быть счастливой, но счастье она испытывает от того, что видит счастливыми других людей. У него есть взлёты и падения, но у него есть и способность быть счастливым, когда он видит счастье других, а это действительно изумляет". Здесь Лазарь также может удивить своей ненормальностью – испытывать счастье от счастья других. В целом это состояние понятно, но Лазарь как-то по-другому даже не относится к людям, как только ища их счастья. Добротой Лазаря в фильме активно пользуются – взваливающие на него свою часть работы крестьяне, притворяющиеся грузчиками мародёры и, конечно, маркиза с её сыном. А он просто помогает, на разделяя людей на хороших и плохих. Он, по словам режиссёра, "никогда не осуждает других и не выглядит при этом глупо. Он подходит к этому так, будто он – окно (не стена), через которое можно взглянуть на какие-то другие вещи, взглянуть под другим углом. Этому виду странной святости без чудес в прошлом соответствовала роль эксплуатируемого человека. А в наше время она может вызвать страх, испуг, потому что он уже не эксплуатируемый".

Последние слова и указывают нам ответ на поставленный ранее вопрос – каков современный мир и почему самые бедные не стали жить лучше? Более того, бедных ещё и прибавилось, что мы видим в фильме по эпизоду с беженцами, готовыми работать в Италии за совсем уж сущие копейки. Итак, проблемы эксплуатации никуда не пропали. На то, почему так происходит, Рорвахер смотрит с позиции просвещенческих взглядов: "Проблема заключается в том, что действительно неимущие люди ограждены от того видения жизни, в котором у них что-то могло бы быть". В феодализме крестьяне не понимают, что образование может принести им перемены (в фильме они считают, что школы  для богатых дурачков). С этой позиции для крестьян плох старый феодальный мирок, но дивный новый мир оказывается ещё худшим местом – в нём они уже никому не нужны: потому, что те же беженцы будут лучше и быстрее работать, и ещё потому, что бывшим эксплуатируемым для собственного выживания навязывается роль эксплуататоров (вспомним сцены с грабежами, обманом прохожих). "В конце каждый эксплуатирует кого-то ещё", – резюмирует Рорвахер, приводя нас к мысли о том, что мы живём в мире хаоса. Отсюда становится прекрасно видна важность героя-константы как некой точки, открывающей нам правильный взгляд на смену времён. Рассказывает режиссёр: "Когда вы пишете сценарий, продюсеры спрашивают вас, что изменилось в персонаже к концу фильма. С моей точки зрения перемена так не происходит. И я отвечаю им: "Нет, мои фильмы об изменчивом мире вокруг персонажа". Мои главные герои подобны шпинделю граммофона – детали, позволяющей пластинке вращаться вокруг себя".

Что именно нам открывается с позиции Лазаря? "Через Лазаря вы видите, что хотя мир вокруг него стал состоятельнее и современнее, по существу он остаётся тем же, – говорит Рорвахер. – Переезд из закрытой сельской местности в город ничего не поменял. Люди с периферии так и остались на периферии; манипуляторы продолжили манипулировать. Единственное, что изменилось, – то, что раньше доброта приносила пользу. Она не была чем-то выдающимся, а была полезной вещью. Сейчас, в наше время, она даже не приносит пользы. Она стала вызывать подозрение". В былые времена Лазарь был нужен всем, а сейчас даже бывшие односельчане глядят на него с подозрением, опасаясь лишнего рта. Лазарь по-прежнему пытается быть полезным: учит находить бывших крестьян съедобные растения (вот, оказывается, что значит слово "бывший" в данном случае), выполняет разные поручения. Но, главное (на мой взгляд, это вообще главное, что есть в этом фильме), доброта Лазаря таинственным образом распространяется на тех, кто ещё готов его принять. В окружении Лазаря люди, не имеющие нормального пропитания на каждый день, вдруг покупают дорогущий десерт для своего бывшего хозяина, пригласившего их на обед. К кому-то приходит в голову правильная в общем-то мысль уехать обратно в Инвиолату, потому что только там, на вскормившей их земле, они, вероятно, смогут вернуться к самим себе. Действие вечности, в которой пребывает Лазарь, начинает добротой и благими мыслями проявляться в современном мире, но среди тех, о ком этот мир давно забыл, как о той газетной вырезке.

Аличе РорвахерВажно, что в современном городе небольшая группа из Инвиолаты держится вместе. Аличе Рорвахер обращает особое внимание на эту сохранившуюся коллективность: "Это также история об общине, о наивности, о вещах сакральных и чудесных… Я бы лучше назвала [общину] общим языком. Это то, как крестьяне в фильме вместе дышат. Сейчас я уже потеряла надежду найти общий язык с кем бы то ни было. Не то чтобы призывала вернуться в прошлое, но я хочу, чтобы мы помнили об этом… Есть вещи, которые я считаю утраченными, – такие, как дистанция между собой и другими, – и которые я бы хотела вернуть в прежнее состояние". Символически общий язык подчёркивается в фильме органной музыкой, покинувшей католический храм и примкнувшей к выходцам из Инвиолаты, – будто бы музыка из храма впервые встретила в ком-то ту объединяющую вечность, к которой она сама стремится, и решила последовать за этими редкими гостями.

Rate this item
(0 votes)
back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"