Menu

"Во время войны" Алехандро Аменабара Featured

В пятую часть цикла о Гражданской войне в Испании добавлен обзор фильма Алехандро Аменебара "Во время войны". Полный обзор, с выдержками из интервью режиссёра, читайте ниже.

Обратим вначале внимание на знаменитую речь философа Мигеля де Унамуно (1864 – 1936) 12 октября 1936 года в Саламанке, через три месяца после того, как власть в городе захватили мятежники. В честь празднования Дня Колумба (он же - День испанской нации) в университет в Саламанке прибыл командующий Иностранным легионом генерал Мильян Астрай, называвший своих подчинённых "женихами смерти". Генерала встречали не только фашистским салютом, но и лозунгом "Да здравствует смерть!" Ректор университета Мигель де Унамуно, услышав во дворе своего заведения такой лозунг, не смог не отреагировать на него обличающей речью. Вот выдержка из неё: "Бывают обстоятельства, когда молчание является ложью. Я только что услышал омерзительный крик, смысл которого: "Да здравствует смерть!" Этот парадокс для меня звучит дико и примитивно. Генерал Мильян Астрай – инвалид… К сожалению, в Испании сегодня много инвалидов… Вы. Вы победите, потому что имеете больше грубой силы, чем необходимо, но вы никого не убедите… Чтобы убеждать, вам необходимо то, чего у вас нет – причину и оправдание для своей борьбы. Я полагаю, что думать в Испании – бесполезное занятие. Я закончил". Это была последняя речь Унамуно в университете. Философ и писатель скончался спустя два месяца, находясь в своём доме, окружённом полицией. Так показан этот эпизод в документальном фильме "Умереть в Мадриде" (1963).

Биографическая драма "Во время войны" (2019), действия которой ограничены временными рамками с 19 июля по 12 октября 1936 года, подробно повествует о предыстории речи Унамуно. Через этот фильм можно понять значительную недосказанность эпизода, показанного в работе "Умереть в Мадриде". Дело в том, что к началу мятежа 19 июля Унамуно находился в сложных отношениях с Республикой и сразу же проявил лояльность к мятежникам, которые, как он полагал, очистят Республику от проявлений ненависти, жестокости, зависти, вызванных, по мнению философа, марксистскими идеями, уничтожающими цивилизацию Западной Европы.

Флаг Республики ещё (пока ещё) реет над Саламанкой, и философ спокоен – он считает, что новая власть наводит порядок, в то время как окружение дона Мигеля видит совершенно другое – похищения и расстрелы без суда и следствия. Старик в этом фильме кажется ребёнком, упрямым и своенравным, никому не понятным и со всеми спорящим. Проходит месяц, другой, и очень медленно (эта длительность медленной перемены мыслей Унамуно в фильме растягивает несколько месяцев событий до целого периода жизни) Мигель начинает понимать подлинную суть нового режима, для которого есть Испания и анти-Испания, есть хорошие испанцы и есть плохие: масоны, коммунисты, протестанты, евреи, баски (сам Унамуно тоже баск) и каталонцы. В сцене последней речи (режиссёр Алехандро Аменабар признаётся, что актёр импровизировал с речью в фильме, однако, стоит признать, эта импровизация в целом соответствует взглядам философа) Унамуно называет происходящее не гражданской войной, а коллективным самоубийством. Для него уже стало очевидно, что никакую цивилизацию эти люди не спасают.

Трагизм положения Унамуно здесь тройной. Во-первых, его характеристика происходящего как самоубийства показывает, что в итоге он не поддержал ни одну из сторон. Он – один из, видимо, очень немногих, кто остался в совершенном одиночестве на месте разлома разделённой Испании. Любопытно, что такое идейное одиночество Аменабар считает скорее плюсом: "Для меня легко было сопереживать этому человеку, – говорит режиссёр, – который хотел быть в так называемой "третьей Испании", не желавшей кровопролития".

Во-вторых, идею о защите христианской западноевропейской цивилизации Франко позаимствовал для своей героической пропагандистской глазури именно из трудов Унамуно. Никто не будет умирать за Франко как диктатора, но гибель за такую красивую идею никогда не вызовет значительных возмущений в обществе – в фильме есть эпизод, когда Франко читает текст Унамуно и берёт его на вооружение. Что видит философ на закате своей жизни – что его идею о восстановлении достоинства страны используют для того, чтобы уничтожить несогласную половину населения этой же страны. Откуда же после такого возьмётся какое-то достоинство, какая-то цивилизация?

В-третьих, экзистенциальная философия Унамуно, представленная в том числе в его известной книге "О трагическом чувстве жизни у людей и народов" (1913), была тесно связана с католичеством, в котором философа привлекала идея бессмертия, вечной жизни, бесконечного общения с Богом. Он не был практикующим католиком на протяжении значительной части жизни, но идею связи судьбы Испании с Богом он к концу жизни сохранил. И что он вынужден слышать от Мильяна Астрая и его "женихов смерти"? Теперь понятно, какое отвращение должен был вызывать у философа этот страшный лозунг "Да здравствует смерть".

Речь 12 октября, которую никто не записывал, а лишь запомнили на слух (поэтому есть расхождения в конкретных цитатах) была не просто смелым поступком – она была тем философским актом, без которого Унамуно, столь поздно осознавший трагизм своей ситуации, просто бы умер как философ. Режиссёр резюмирует метания философа между двумя противоборствующими сторонами в следующих словах: "Это потрясающая история. Кто-то, кто фактически был отцом Республики, восстает против неё через поддержку переворота с самого его начала, потом он пытается поговорить с Франко и удержать его от абсурдности войны, а в конце он настолько разочарован, что просто взрывается".

Rate this item
(0 votes)
back to top

Новые кинообзоры

Проект "Фабрика смыслов"